Меня, слава богу, не трогали. Или красота не будила желания, или статьи уголовной опасались, принимая за несовершеннолетнюю. Однако всё когда-нибудь кончается, и хорошее тоже. Вдруг ни с того ни с сего на меня "запал" здоровенный бык Лёха из рыночных бодигардов. Чем я ему приглянулась, для всех осталось тайной, покрытой мраком.
Начал он издалека — сядь, посиди со мной, не хочешь выпить? Поедем покатаемся и всё в таком роде… В подсобку, правда, не приглашал, но к чему вёл дело, догадаться не трудно. Я со страхом каждый день ждала своего часа, вздрагивала от каждого входящего. Ленке пожаловаться не могла, видно было, что она до сих пор переживает. Мы общались по принципу "да-нет", а когда её взгляд пересекался с моим, я распадалась на атомы от мощных рентгеновских лучей, бьющих наотмашь из серых глаз. И бросить работу не представлялось возможным — живые ж деньги.
Я давно приглядела небольшую однокомнатную квартирку со сносной оплатой, но без мебели и ремонта. Бабушка вконец "достала" старческими капризами, регулярно переписывала электросчетчик, ревизировала холодильник на предмет испорченных продуктов, упрекала за малейшую провинность. Вечно скорбное с поджатыми губами лицо, как молчаливый укор, преследовало нас повсюду…
С каждым днём Лёха становился назойливее и наглее, подступая всё ближе "к телу". Почему сразу не уложил в подсобке? Думаю для пущего кайфа он себя подогревал, сдерживал эмоции, чтобы в один прекрасный момент выстелить феерическим оргазмом! Я уже смирилась с неизбежным. Если на одну чашу весов положить наши с Ленкой покой и благополучие, на другую — мою проржавелую девственность, с одного раза угадаешь, что перевесит. Всё равно же это когда-нибудь случится. Пока, как выражались между собой мои коллеги, Лешка ко мне "подкатывался", никто другой эту поляну "не забивал для распашки".